Стержень фельетона составляет монолог, который населяется многими персонажами, и актер, читающий фельетон, как бы отходит в сторону, давая простор условному действию. Райкин всегда в центре монолога, в самой гуще событий, составляющих суть фельетона. Когда-то в репертуаре Райкина был фельетон "Гостиница Москва". Райкин, работающий преимущественно над образами сатирическими, построил этот свой рассказ исключительно из персонажей положительных. Это был добрый, веселый, теплый рассказ. Его герои приехали в Москву из разных концов страны, из разных городов, из разных республик. У каждого из них свои дела, свои интересы. У каждого свои заботы, свой мир, свое отношение к тому, что он видит. Но с какой влюбленностью они говорят о своей родной земле, о своих соотечественниках, о Москве. Райкин очень комично рисовал своих героев, не заботясь о притушевывании или смягчении комедийных средств. Но положительное в героях фельетона не становилось менее значительным.

Говоря об очень важных явлениях жизни, о подлинных ее героях, Райкин не жалел и красок юмористических, подмечая смешное в серьезном, так же как серьезное всегда звучит в его сатирическом осмеянии.

К сатире Райкин пришел от юмора. Это в известной степени наложило отпечаток на все его творчество. Оно оптимистично по своей природе. Оно основано на любви к человеку, на вере в него. И не удивительно поэтому, что в палитре Райкина-сатирика большое разнообразие красок.

Когда говорят, что оружие Райкина - смех, это справедливо, но, может быть, не совсем точно. Оружие Райкина - мысль, и боль, и действие, выраженное средствами актерского искусства, средствами комедии и сатиры, публицистики и лирики.

Смех владеет зрительным залом. Райкин вызывает смех, дает ему направление, цель, исподволь определяет его силу, оттенки. Партитура смеха рождается вместе с новым спектаклем, с новыми образами. Вместе с эстрадными авторами и драматургами актер погружается в раздумья о жизни и сцене, о людях, с которыми сталкивает жизнь, и воплощаемых в итоге в театральных образах.

Во имя жизни мы смеемся над злом - вот центральная мысль многих монологов Райкина. Эта мысль, в сущности, пронизывает все сценическое существование Райкина, все спектакли его театра.

Недаром слово "смех" вынесено в названия некоторых программ Театра миниатюр - "Смеяться, право, не грешно", "Время смеется". К. С. Станиславский говорил о знаменитом комике Живокини, что он "смешил серьезом". В полной мере это меткое выражение подходит к юмору Райкина.

Остановимся на программе "Светофор". Райкин выходит на сцену. Произносит первые слова вступительного монолога. И мысль актера начинает движение по своей орбите. Предельной силы достигает выразительный, отточенный жест. Точное и взвешенное, острое и веселое, смелое и разящее райкинское слово. Чередой проходят перед зрителем герои "Светофора". Для каждого из них Райкин находит свой рисунок, свою характеристику, "свой смех".

Один из героев "Светофора" сошел со сцены и долгое время "жил" среди нас. Это ему принадлежат нередко повторяемые нами слова: "Ты меня уважаешь, я тебя уважаю, мы уважаемые люди... ", "дефсит". Он убежден, что нормальные отношения между людьми могут быть только тогда, когда существует дефицит, "дефсит".

Спектакль Театра миниатюр "Избранное" знакомит нас с историей театра. В один вечер мы видим героев спектаклей разных лет. И все они такие разные. Приверженец того, что было раньше ("раньше и кефир был лучше") . Человек, облеченный властью, но вовсе не склонный принимать решения ("Где горит? Что горит? Ах, сгорело? ") . Деятель Петр Сидорович, обнаруживший подобно герою гоголевского "Носа", что у него исчезла голова, но этого даже никто не заметил. Отец десяти, нет одиннадцати детей ("целая футбольная команда", разве всех упомнишь?) . Каждому из них Райкин адресует "свой смех". Смех злой и добродушный, непримиримый и взволнованный, взывающий к совести.

Спектакли Театра миниатюр всегда были очень популярны. Райкин умел создать в нем атмосферу творчества, в которой всесторонне проявлялись исполнительские возможности и других актеров. Зритель хорошо знал артистов В. Горшенину, О. Малоземову, Р. Рому, Т. Кушелевскую, Г. Новикову, М. Максимова и других.

Товарищи по сцене, по искусству отмечают исключительную требовательность Райкина к себе, его настойчивость, работоспособность, неугомонность, умение не жалеть себя.

"Сколько раз мы восхищались тем, как репетирует Райкин, - вспоминает Е. П. Гершуни. - Безжалостно, без конца, не зная времени для сна, отдыха, еды, он может сотни раз повторять одну и ту же сцену, пока не найдет нужный ему единственный результат. А потом все равно не остановится, будет добиваться еще лучшего, еще более лаконичного, более яркого и выразительного образа" (Гершуни Е. П. - Рассказываю об эстраде. - Л., "Искусство" 1968.) .

Уместно вспомнить и об обширной географии военных гастролей театра. Осенью 1941 г. Ленинградский театр эстрады и миниатюр выступал в Среднеазиатских республиках, в начале 1942 г. - в Сибири и на Дальнем Востоке, на самых отдаленных пограничных заставах, в частях, на кораблях Тихоокеанской и Амурской флотилий, в конце 1942 г. и в 1943 г. - на Центральном и Северокавказском фронтах. На Кавказе же Аркадию Райкину был вручен Орден Отечественной войны. В начале 1943 г. он успел сняться в кинофильме " Концерт фронту ", где сыграл роль веселого киномеханика. В 1944 г. - Белорусский фронт, в 1945 г. Прибалтийский. " За четыре года мы, - вспоминал позднее Райкин, - проехали много тысяч километров по всем фронтам от Балтики до Кушки, от Новороссийска до Тихого океана.... выступал перед солдатами, матросами, командирами. И нацеливал свои, как принято выражаться, сатирические стрелы туда же, куда целились бойцы, - в фашистов ".

Разнообразен репертуар тех выступлений. Уже на третий день войны появился новый большой фельетон - " Монолог черта ", в главном персонаже которого легко угадывался " бесноватый фюрер ".

Поправками оброс довоенный фельетон В. Полякова " Невский проспект ". Артист сам дополнил его текст и усилил его патриотическое звучание. " Невский проспект " призывает к защите города Пушкина, Гоголя, Блока. В фельетоне звучит тема родного города. " Крепнет, наливается гневом голос артиста, и трепет проходит по рядам зрителей, когда Райкин, изображая бюрократа-снабженца, предлагает кому-то поделиться бензином, предназначенным для фронта " (О. Леонидов, Прошу внимания, - " Огонек ", 1942, N 46) . И совсем другой взволнованный голос рассказывал о том, что значит честное " поделимся " - жители Ленинграда часть своего голодного пайка отдавали фронту.

В фельетоне сочетаются гражданский пафос и боевой задор, гордость и любовь с ненавистью и сарказмом.

Появились и новые сатирические персонажи, подсказанные временем. Зрители увидели фигуру, знакомую по карикатурам и плакатам: фашистского вояку в накинутом на плечи дамском меховом пальто, чернобурке, фетровых ботинках. Политический шарж, острая реприза отражали злобу дня. "Во время войны, вспоминает Райкин, по дипломатическим соображениям избегали говорить, а тем более писать о том, что союзники медлят с открытием второго фронта. В спектакле " Кроме шуток ", который мы поставили тогда, говорилось о том, что было бы очень хорошо, если бы весь мир жил по одним часам. А то по нашим, получается в самый раз, а в Нью-Йорке считают, что еще рано. " (" Смена ", 1978 г., N 15) Такую " шутку " можно считать классическим примером точной, умной политической репризы, понятной самым широким зрительским массам.

Театр выступал с антифашистскими миниатюрами " Передача окончена ", " Буква В ", " Ать-два ". В галерее райкинских фигур появился рыночный фотограф, завлекавший клиентов декорацией - ярко-синим грубо намалеванным морем и белой лодкой. Фотограф залихватски зазывал всех желающих сняться на фоне " роскошного " пейзажа. Заполучив жертву, он не унимался: " А ну, сделайте вид бодро-весело. Гребите по морям, по волнам! ".

Художник Карусель-Базарский устраивал " военную "выставку картин. Одну из них с изображением снеговых гор, испещренных чьими-то следами, он подписывал " Наши автоматчики, ушедшие в энском направлении ". Картина, которая раньше называлась " Морская гладь ", теперь переименована в " Финский транспорт в 15 тысяч тонн, ушедший на дно ", а " Зеленый лес " превратился в " Замаскировавшиеся танки ". Меткая сатира Райкина была нацелена на беззастенчивое приспособленчество и бездарность фотографа и художника.

В годы войны " легкокрылая " муза эстрады не только доказала свое равноправие с другими видами искусства, но и вырвалась вперед, благодаря оперативности, доходчивости, мобильности.

Нельзя обойти молчанием опыт Райкина, хоть и небольшой, в кинематографе. В молодости он сыграл небольшую роль в фильме "Мятежные годы". Запомнилась кинозрителю его роль студента-медика, а затем врача, в ленте "Доктор Калюжный".