В романе Ч. Айтматова «И дольше века длится день» писателем воссоздается судьба главного героя романа — Буранного Едигея. Едигей Жальгельдин — путейный рабочий, проживший безвыездно 40 лет на полустанке, явился в романе Айтматова точкой пересечения всех болевых моментов жизни человека XX века.

Он прошел сквозь огонь Второй мировой войны; был контужен; мыкал свое горе по чужим углам, пока его не пригрел Казангап на степном железнодорожном разъезде; пережил тяготы послевоенного времени, которые были пострашнее военных; испытал горькое счастье поздней неразделенной любви. А на старости лет выпало еще одно, может быть, самое мучительное испытание — воспоминания о пережитом, суд памяти. Совесть и Память — вот две точки опоры, ведущие человека к вершинам самосовершенствования и саморазвития. Эта основа метафорических образов романа. Метафоры позволяют наполнить его многозначным философским содержанием, сиюминутное сделать вечным. В этом особое искусство, мастерство, своеобразие таланта и кропотливый, тяжкий труд художника, все мысли, надежды которого направлены на человека, на мир его души и мыслей.

Точка на карте — «маленькое связующее звено в разветвленной, как кровеносные сосуды, системе других разъездов, станций, узлов, городов». Боран-лы-Буранный в то же время — целый мир, в котором протекли жизни семьи Абуталипа, Едигея и его старшего друга Казангапа со своими страстями, тревогами, страданиями, надеждами и постоянным тяжким физическим трудом на железной дороге, связывающей их с большим миром.

Главное — трудом души, соединяющим их со всем прошлым, настоящим и будущим человечества: события легендарные (трагедия манкурта, история жизни Рай-малыаги), события довоенной молодости Едигея и Казангапа, сама жизнь героев на полустанке, судьба Абуталипа и его семьи, «подвиги» Каранара и т. д.

Прошедшее время живет в воспоминаниях Едигея, и важно отметить, что автор тесно переплетает в романе все временные пласты — легенду о любви старого певца с переживаниями страстного Едигея.

И по-особенному звучит название романа — строка из стихотворения Б. Пастернака «Единственные дни». И дольше века длится день похорон друга Едигея — Казангапа. Движется по Сарыозекам странная процессия, во главе которой восседает на верблюде старый человек. Вся жизнь его и думы о ней вобрали в себя сложнейшие противоречия времени, эпохи, истории. Не в чем упрекнуть себя Едигею, в отличие от Танабая Бакасова, несмотря на такой же вспыльчивый и решительный характер. Всегда он был там, где труднее всего. Не бежал от работы, сложных житейскрх проблем. Ни разу не покривил душой или отказался от своего слова. Для всех был надежной опорой и поддержкой. Без Едигея немыслим Боранлы-Буранный, который «весь как на духу, открытый всем ветрам на свете».

Есть в романе и эпизод, которым Ч. Айтматов подчеркивает одиночество, затерянность человека в просторах степи и одновременно Земли в звездной бесконечности. После отъезда любимой Едигей вдруг почувствовал полное опустошение, словно жизнь ушла от него: «В полном одиночестве, на коленях посреди Сарыозеков, он услышал, как движется ветер в степи, посвистывая, взвихриваясь, взметая поземку, и услышал, как падает сверху снег. Каждая снежинка и миллионы снежинок, неслышно шурша, шелестя в трении по воздуху, казалось ему, говорили все о том, что не снести ему бремя разлуки, что нет смысла жить без любимой женщины...» Снега Сарыозеков, тишина ночи и коленоп-, реклоненная фигура Едигея, отрекающегося от Бога, — вот символы одиночества человека в мире.

«И плыла Земля на кругах своих, омываемая вешними ветрами. Плыла вокруг Солнца и, вращаясь вокруг оси своей, несла на себе в тот час человека, коленопреклоненного на снегу, посреди снежной пустыни... И плыла Земля...»

Сочетание холодного равнодушия космоса, природы и страстной горячей души Едигея несет в себе глубокий философский смысл. Некуда укрыться человеку от бесконечности. Он должен стать равным ей своей истинно человеческой сутью, как смог это сделать Едигей, потому что, как утверждает Ч. Айтматов, «человек — центр истории, центр Вселенной. Вокруг него развивается пространство. Это его духовная родина. Родина — и время, в которое мы живем».

Едигей Жангельдин — главный герой романа «И дольше века длится день». Каждый раз произведения Айтматова застают врасплох, повергают в сомнения и растерянность читателя и критика яркой публицистичностью, острой социальностью и высоким уровнем художественности, подкрепленным философской глубиной и наполненностью. В этом суть феномена Айтматова-писателя. Все его произведения, казалось бы, сотканные из сиюминутных, наиактуальнейших моментов нашей жизни, несут глубинные пласты, заключающие в себе осмысление сложнейших социальных, психологических, общечеловеческих проблем. Его повести и романы принадлежат не только дню сегодняшнему, но и завтрашнему, так как предвосхищают события истории нашего общества и мира в целом.

В романе «И дольше века длится день» существует как бы несколько пространств: Буранного полустанка, Сары-Озеков, страны, планеты, около земного и дальнего космоса. Это как бы одна ось координат, вторая временная: воедино связываются в далекое прошлое, настоящее и почти фантастическое будущее. Каждое пространство имеет время, все они взаимосвязаны между собой.

Из этих взаимосвязей, которые возникают благодаря сложному композиционному решению, рождаются метафоры и ассоциативные образы романа, придающие глубину и выразительность художественным обобщениям писателя. В самом начале романа стрелочник Едигей разведет все три времени; одно уйдет в будущее на космодром Сары-Озек, сам Едигей останется в настоящем, а мысли его унесутся в прошлое. С этого момента категории времени будут существовать в разных мирах и развиваться параллельно.

Соединятся, сомкнутся они лишь в финале романа в страшной картине апокалипсиса. «Небо обваливалось на голову, разверзаясь в клубах кипящего пламени и дыма... Человек, верблюд, собака — эти простейшие существа, обезумев, бежали прочь. Объятые ужасом, они бежали вместе, страшась расстаться друг с другом, они бежали по степи, безжалостно высветляемые гигантскими огненными всполохами...»

Местом встречи времен стало древнее родовое кладбище Ана-Бейит, возникшее на месте гибели матери, убитой рукой сына-манкурта, изуродованного средневековыми жуаньжуанями. Новые варвары построили на родовом кладбище космодром, на котором в толще земной, в прахе предков до поры до времени таились ракеты-роботы, замкнувшие, казалось бы, разорванную связь времен по сигналу из будущего, вознеслись над миром силы зла далекого прошлого, невероятно жестокого с точки зрения настоящего.

Так в романе Ч. Айтматова переплетаются образы пространства — времени, героев, мысли и чувства и рождается удивительно гармоничное единство, особенно необходимое в наш век не только из-за вторжения научно-технических свершений в область фантастики, но скорее потому, что противоречив и дисгармоничен мир, в котором мы живем.