Резкая критика помещичьего произвола, протесты против захвата земель и закрепощения государственных крестьян, против несправедливостей в судебных и административных учреждениях раздавались и на заседаниях Уложенной комиссии. Выступления дворянских депутатов Г. С. Коробьина, Я. П. Козельского, крестьянских депутатов И. Чупрова, И. Жеребцова, казака А. Алейникова и др. были актами большого гражданского мужества, ибо их оппонентами были генералы, князья и сенаторы. Императрица меньше всего была склонна допускать обсуждение положения крестьян и крепостного права на заседаниях комиссии. Во главе ее она поставила князя А. А. Вяземского и А. И. Бибикова, незадолго до этого жестоко расправившихся с волновавшимися помещичьими и приписными крестьянами. Оба они не остановились бы перед тем, чтобы заставить наиболее «непослушных» депутатов сложить с себя депутатские полномочия.

В выступлениях депутатов, осуждавших крепостничество, проводилась мысль о том, что «невольническое рабство» является несчастьем для крестьян, что на Украине оно «привело бедный малороссийский народ почти в крайнее угнетение и разорение» и принесло ему «крайнее отягощение, нестерпимые налоги и озлобление» . Побеги крестьян, по их мнению, вызывались не ленью, склонностью к пьянству и другими пороками, как утверждали крепостники, а действиями помещиков, которые «несносны земледельцам, вредны всем членам общества и государству пагубны» . На обвинения крестьян в «пьянстве, лености и мотовстве» Козельский ответил, что крестьянин «разумеет и вперед знает, что все, что бы ни было у него, то говорят, что не его, а помещиково» . Самый трудолюбивый человек «сделается нерадивым во всегдашнем насилии и не имея ничего собственного» . Ликвидировать побеги можно не жестокими наказаниями крестьян, а работой «вольной и не томной» . По мнению Козельского, повинности не должны превышать двух дней в неделю, а Поленов утверждал, что для выполнения крестьянами повинностей на землевладельцев вполне достаточно и одного дня. Управление крестьянами надлежало передать их собственным выборным.

Однако позиция прогрессивных депутатов и участников конкурса была непоследовательна и внутренне противоречива. Защищая интересы крестьян и предлагая меры улучшения их положения, они, по меткому выражению Г. В. Плеханова, «споткнулись о порог» , которым был вопрос «о личной зависимости крестьян» . Первым попытался перешагнуть этот порог белгородский однодворец Андрей Маслов. По его мнению, помещики «безмерно отягощают крестьян» , которые «каждый день беспосредственно на их работе находятся» . Помещик «того не думает, что чрез его отягощение в крестьянских домах дети с голоду умирают; он же веселится, смотря на псовую охоту, а крестьяне горько плачут, взирая на своих бедных, голых и голодных малых детей» .

От этой «пагубы» крестьян не спасут ни отделение их земли от помещичьей, ни регламентация их повинностей, ни расширение их имущественных прав. Единственный выход Маслов видел в лишении помещика права на труд крестьянина, в передаче земли крестьянам, в уничтожении всякой возможности вмешательства помещика в их экономическую деятельность. Землевладельцам следует оставить только часть податей, собираемых государством с сельского населения. В этом случае помещиками «никто обижен не будет... и крестьяне от невинных бед все избавиться могут законом» .

Депутаты Уложенной комиссии и участники конкурса не выступали с требованием немедленной ликвидации крепостничества. Они лишь предлагали меры по его смягчению, ограничению и постепенному изживанию. Но даже и эти предложения были отвергнуты, а конкурсные работы оказались в архиве.