Стараясь выявить содержание повести, исследователи усматривали в ней обличение всей государственной машины России, вплоть до самого царя. Говоря о том, что такая позиция была немыслима для Гоголя (убежденно верующего в справедливость принципа монархической власти для России), сам текст повести противится такому истолкованию. Созданная по законам поэтики, повесть требует соответствующего прочтения. Ведь в ней слиты фольклорное начало с началом конкретно-историческим.

Известен конкретный источник гоголевского Копейкина - народные разбойничьи пески, народная молва о разбойнике Копейкине, уходящая вглубь народной поэзии, и одновременно хронологическая закрепленность образа за эпохой кампании 1812 года. Шайка разбойников под руководством Копейкина воюет только с государственной казной, а частых проезжающих по дорогам отпускает. Почему так? Да потому, что государство не позаботилось о пенсии или пособиях для инвалидов 1812 года. Видя упущения с Копейкиным, государь "издал строгое предписание создать комитет исключительно с тем, чтобы заняться улучшением участи раненых". Значит, по Гоголю, высшая власть в России (и в первую очередь государь) способна принять правильные, справедливые решения, да вот только не сразу, а только тогда, когда гром уже грянул. Так на Руси устроено задним умом крепки все, начиная с почтмейстера и Чичикова, и кончал государем. Это коренное свойство ума возведено в повести на уровень государственного мышления.

Подлинно народный характер поэмы выражается не в том, что в ней очень много пословиц, а в том, что использует их автор так, что живут они в устной народной традиции. Содержание первого тома обобщается в маленькой притче о двух обитателях, живущих в отдаленном уголке России: о Кифе Мокиевиче и Мокии Кифовиче. Кифа Мо-киевич - человек нрава кроткого, существование которого было обращено в умозрительную тягу философскими вопросами: почему зверь родится нагишом? И почему так, как птица, не вылупливается из яйца'? Образ хорошо укладывается в пословичное выражение о выеденном яйце, т. е. Кифа Мокиевич задает вопрос, не стоящий выеденного яйца. Его сын богатырь Мокий Кифович проявил себя в практической деятельности. Он был богатырь, в то время, когда отец его занимался бесполезной теорией, плечистый сын желал развернуться, но ни за что не мог взяться легко: или руку сломает, или шишку на лице кому поставит. Вдали и в соседстве все убегали от него; даже собственную кровать в спальне изломал он в куски - таков был богатырь Мокий. Образ, который также уходит к фольклорным традициям, к Повести о Еруслане Лазаревиче. В основу образа Мокия положены черты этого сказочного богатыря, но этот традиционный образ Гоголь наполняет современным смыслом. Наделенный невиданной физической силой Мокий растрачивает ее попусту, причиняя беспокойство посторонним и себе. Люди страдают от богатырской силы, т. е. страдают от того, что могло бы послужить всем на пользу. Значит, речь в притче у Гоголя идет не об отрицании свойств персонажей, а о неправильной направленности и приложении этих свойств. Плохо не то, что Кифа Мокиевич мыслит, а Мокий Кифович имеет богатырскую силу, а то, как используют эти свойства оба персонажа. Завершая первый том поэмы, Гоголь недаром обращается к форме притчи. "Красна речь притчею" – гласит русская пословица. В обобщающем символе персонажи притчи концентрируют в себе важнейшие черты многих героев "Мертвых душ". Например: помещик Манилов - такой же пустопорожний теоретик, как Кифа Мокиевич: "Дома он говорил мало и большею частью размышлял, думал, хозяйство же шло как-то само собой". О чем же размышлял Манилов? О мосте через пруд, с лавками для крестьян, о подземном ходе и т. д., т. е. о том, что не стоит и выеденного яйца.

Неуклюжий Собакевич, подобно богатырю - Мокию Кифовичу, с первого раза наступил Чичикову на ногу, он унаследовал от своих предков большую силу и богатырское здоровье ("пятый десяток живу - ни разу не был болен"). Собакевич создан с пародийным использованием элементов сказочной поэтики. Этот российский богатырь, совершающий свои подвиги за обеденным столом, съедает сразу половину бараньего бока". "У меня когда свинина - всю свинью на стол, баранина - всего барана тащи, гусь - всего гуся!". О сапоге этого, помещика сказано, что он был такого исполинского размера, которому вряд ли можно найти соответствующую ногу. Сам человек здоровый, крепкий и практичный, Собакевич все время хлопотал о прочности. Но практичность его оборачивалась расточительством: "На конюшне, в сарае и кухне были употреблены такие толстые бревна, которые определены на вековое стояние, а колодец был обделан в такой крепкий дуб, который идет только на корабли." Таким образом, выразительные образы Мокия Кифовича, Кифа Мокиевича помогают увидеть героев не с одной ничтожной стороны, а со всех сторон. И Гоголь приглашает смотреть на человека и явление в его основании, т. е. на то, чем он должен быть, а не судить по карикатуре, которую сам человек нередко из себя делает.

Герои Гоголя вовсе не обладают отвратительными качествами, которые необходимо полностью искоренить, чтобы исправить человека. Богатырские свойства и практичность Собакевича, хозяйственная бережливость Плюшкина, мечтательность и радушие Манилова, молодецкая удаль и энергия Ноздрева - качества сами по себе не плохие. Но все это льется через край, доведено до излишества, проявляется в извращенной гипертрофированной форме.