Преторию, временную резиденцию Понтия Пилата, опоясывали толстые

Стены, внутри же крепость была оборудована с роскошью, подобной царскому

Дворцу. Здесь останавливался прокуратор, когда необходимость вынуждала его

Покидать Кесарию.

Утром в пятницу Пилату доложили, что Мятежник, который с его согласия

Был арестован накануне вечером, доставлен под вооруженной охраной. Пилат

Вернулся в преторию, чтобы допросить Арестованного. Результат допроса

Оказался неожиданным.

Став на возвышении, Пилат сказал:

— Я не нахожу вины в этом Человеке.

Как многие его соотечественники, Пилат был скептиком. Он решил, что

Имеет дело с Проповедником, который едва ли опасен для режима. К тому же

Прокуратор вовсе не хотел вмешиваться в религиозные распри и тем более идти

На поводу у иерусалимских интриганов. Довольно он делал уступок этим

Варварам! Его часто упрекали в незаконных расправах. Так вот, теперь он

Будет безупречен и заодно покажет, кто подлинный хозяин в Иерусалиме.

Однако архиереи не собирались брать назад свои требования. Снова

Посыпались обвинения, приводились новые улики. Пилат пришел к выводу, что

Духовенство просто из зависти мстит популярному Проповеднику, согласно же

Римскому закону, осудить Его на смерть нет оснований. Архиереи поняли, что

Их план близок к крушению. Они стали шумно протестовать. Пилат же, надеясь

Найти поддержку в толпе, сказал, что освободит Иисуса хотя бы ради

Праздника.

Едва на помосте появился Иисус, жестоко избитый, израненный, в

Кровавом плаще, как над площадью пронесся крик: «На крест! Распни Его!».

Уже колеблясь, Пилат сделал слабую попытку еще раз повлиять на чувства

Толпы:

— Вот Царь ваш!

— Долой, долой! Распни его! — завывала чернь. — Нет у нас царя, кроме

Цезаря!

Такое верноподданническое заявление не оставило Пилату выбора. В конце

Концов что для него судьба какого-то еврейского Пророка, когда на карту

Поставлено его, Пилата, благополучие? Желая показать, что он действует не

По Закону, а в угоду просьбам, прокуратор велел принести воды и, как

Требовал восточный обычай, демонстративно умыл руки. Но люди у помоста по-

Прежнему бушевали, нисколько не смущаясь жестом судьи. «Кровь Его на нас и

На детях наших!» — кричали они, давая понять, что все совершается по их

Настоянию.