Обзорный характер уроков по поэмам Твардовского предполагает работу над сквозными темами этих произведений. Выборочное чтение самых значительных отрывков из них, смысловой и стилистический комментарий к ним — наиболее предпочтительный прием анализа в данном случае. Он позволит включить большие группы учащихся в аналитическую работу, в активное осмысление ключевых тем поэм «За далью — даль» и «По праву памяти». К урокам готовятся карточки с высказываниями самого поэта о творческой истории произведения, с воспоминаниями и суждениями его современников.


Среди источников, которые назовет учитель в классе, выделим автобиографию поэта, его дневниковые записи (Твардовский А. Из рабочих тетрадей (1953—1960) //Знамя. — 1989. — 7, 8, 9). В рекомендательный список войдут также: Воспоминания об А. Твардовском /Сост. М. И. Твардовская. — М., 1978; Кондратович А. Александр Твардовский. — М., 1978; Македонов А. Творческий путь Твардовского. — М., 1981; Турков А. Александр Твардовский. — М., 1970.

Спланировать работу над поэмой «За далью — даль» Можно таким образом: Эпиграфом ко всем урокам по этой поэме могут служить такие слова:

Так песня спелась,

Но, может, в ней отозвались

Хоть как-нибудь наш труд, и

Мысль,

И наша молодость, и зрелость,

И эта даль,

И эта близь?

А. Твардовский

Урок первый. «Мне нужно наглотаться воздухом времени»

Если уж писать о своем путешествии, то писать так, как в свое время писал «Путешествие» Радищев.

А. Твардовский

1. Творческая история поэмы «За далью — даль». Замысел и его осуществление. Своеобразие жанра поэмы.

2. О себе. Поэма «За далью — даль» — «исповедь сына века» (А. Турков). (Главы: «В дороге», «Две дали», «Литературный разговор», «С самим собой», «До новой дали»).

Урок второй. «А мир огромный за стеною»

Полна, красна земля

Родная

Людьми надежных душ

И рук.

А. Твардовский

1. Волга, Урал, Сибирь — художественное открытие Твардовского.

2. Пейзажи, дали поэта.

3. «Народ в лицах».

(Главы: «За далью — даль», «Фронт и тыл», «Две дали», «Огни Сибири», «Москва в пути», «На Ангаре»).

Урок третий. «Тут ни убавить, /Ни прибавить, — /Так это было на земле».

Еще и впредь мне будет трудно,

Но чтобы страшно — Никогда.

А. Твардовский


1. Трагические страницы истории Отечества, их отражение в поэме «За далью — даль».

2. «Я жил, я был — за все на свете /Я отвечаю головой».

3. «Так песня спелась» Обобщение по всей теме.

(Главы: «Друг детства», «Так это было», «До новой дали»).

Работа над поэмой шла с перерывами в течение десяти лет (1950—1960). Что это за

Годы в судьбе поэта?

Первое послевоенное десятилетие было трудным для него. Сказывалась усталость, нажитая на войне; ему пришлось пережить массированный удар критиков за книгу прозы «Родина и чужбина» (1948), в 1953 г. — снятие с поста главного редактора журнала «Новый мир» за «неправильную линию в области литературы», «за идейно порочную» поэму «Теркин на том свете» (она характеризовалась как «пасквиль на советскую действительность»). До 1956 года на Твардовском висело клеймо «кулацкий сынок». «Трудный мой год, — записывает поэт 20 сентября 1954 года. — Подводя грустные итоги, можно отметить, что я понес поражение «по всем трем» линиям: Журнал, поэма, личное дело в райкоме. Целый этап жизни окончился решительно, и нужно начинать другой, а душевных сил мало».

Поэт остро переживал свой творческий кризис. Он понимал, что ритм стиха «может одушевить только свежая поэтическая мысль». О горьких минутах своей творческой жизни Твардовский писал в главе «В дороге», сравнивая себя с «тем солдатом, что от полка /Отстал случайно на походе». Обращает на себя внимание и такое признание поэта: «Мне по природе моей — необходима свежесть впечатлений, невыдуманность картин, ситуации, встреча с новыми людьми, какого-то воздуха времени. Иначе начинаю забуксовывать». В этих словах Твардовского выражена эстетическая позиция художника, которая предопределяла его жизненные ходы, его решения: «Надо что-то предпринимать, нужно ехать, нужно слышать, нужно дышать, нужно видеть, нужно жить». Отметим побудительный характер этого высказывания. Поездки, дорогу поэт воспринимал как спасительное лекарство.

Изведав горькую тревогу, В беде уверившись вполне, Я в эту бросился дорогу, Я знал, она поможет мне.

В течение долгих лет (1948—1959) Твардовский совершил поездки на Урал, не раз — в Сибирь, на Дальний Восток, к Тихому океану. Впечатления от этих разных путешествий по стране и составили сюжетную основу «путевого дневника».

Мысль о поэме, которая еще не получила своего названия «За далью — даль», пришла Твардовскому в 1949 году. Поэт вспоминал: «Как-то раз при переезде через Амур возле Комсомольска-на-Амуре я впервые подумал, что мог бы написать поэму со свободным, ничем не стесненным и ничем не ограниченным сюжетом, в которую втоптал бы все свои нынешние, прежние и, возможно, будущие впечатления от поездок. Мысль эта мелькнула у меня как раз на мосту через Амур, и я даже схватил какие-то строчки, которые потом и легли в стихотворение «Мост».

Алексей Кондратович так комментирует это признание поэта: такое «мгновение — не сущий пустяк, а событие, кай бы венчающее большую внутреннюю работу к приступу, началу самой работы над произведением. Работу огромную, до времени потаенную, невидимую и даже не всегда сознаваемую самим поэтом». Твардовскому понадобилось еще два года, пока началось осуществление замысла нового крупного произведения, пока


К поэту не пришла уверенность: «есть тема, не выдуманная от желания писать стихи, а та, от которой деваться некуда, если не одолеть ее; есть сердце, не огражденное мелочным себялюбием от других сердец, а открыто обращенное к ним; есть, наконец, желание думать и додумывать для себя до конца, до полной уверенности то, что кажется уже достаточно обдуманным другими, готовым (готового ничего нет в области мысли), — все с самого начала проверить».

Твардовский не назвал поэму «За далью — даль» книгой, как это было с «Василием Теркиным», или «лирической хроникой», как это случилось с «Домом у дороги». Подзаголовок «Из путевого дневника» значился лишь в первых публикациях поэмы, а затем был автором снят, хотя в самом ее тексте встречаются определения «дорожная тетрадь», «дневник дорожный», «мой дневник», на страницах которого был отражен общий контур сюжета:

А сколько дел, событий, судеб, Людских печалей и побед Вместилось в эти десять суток, Что обратились в десять лет.

Сам Твардовский считает свою поэму «лирической летописью этих годов».

Что горько мне, что тяжко было И что внушало прибыль сил, С чем жизнь справляться торопила — Я все сюда и заносил.

В поэме «За далью — даль», хотя и нет главы «О себе», как в «Василии Теркине», автор с подкупающей искренностью поверяет читателю всю сложность своей писательской судьбы, ответственность своего художнического долга. Не случайно его поэму называли «исповедью сына века».

В главах «В дороге», «Две дали», «Фронт и тыл», «До новой дали» больше автобиографического, личного, сокровенного. В них история преломляется в каких-то частностях, которые рождаются в воспоминаниях поэта:


Мы все — почти что поголовно Оттуда люди, от земли.

Я счастлив тем, что я оттуда.

Из той зимы,

Из той избы.

И счастлив тем, что я не чудо

Особой, избранной судьбы.

Я к той поре глухим не стал, И все взыскательнее память К началу всех моих начал. Не молкнет память жизни бедной, Обидной, горькой и глухой.

Стояла кузница в Загорье, И я при ней с рожденья рос.

Я вижу отчий край смоленский


Поэма «За далью — даль» представляет собой и широкое эпическое полотно. Здесь воспоминания и размышления автора сочетаются с дорожными впечатлениями, с картинами, мелькающими за окном вагона. Заволжье, Зауралье, Забайкалье — путешественник как бы заново открывает для себя дали, эти края Родины. В главах эпического плана: «За далью — даль», «Семь тысяч рек», «Две кузницы», «Огни Сибири», «На Ангаре», «К концу дороги» — воссоздается «державный образ Родины». «Окрестный мир земли обширной» живет в поэме в многочисленных зарисовках, передающих ощущение ее неоглядных далей.


В пейзажах Твардовского доминируют укрупненные образы: «Волга-матушка», «Батюшка-Урал», «Огни Сибири». Автор прибегает к метафоре, гиперболе: в Волгу «смотрелось пол-России», «под кувалдой главного Урала земля отчетливо дрожала», «Как Млечный Путь, огни земные». Эти образы важны не сами по себе. Они позволили поэту сказать о масштабах дел русского народа, «подвижника и героя».

Великолепно передано ощущение Сибири, ее просторов, ее величия:

Сибирь! И лег и встал — и снова Вдоль полотна пути — Сибирь.

Повествование о Сибири строится на смысловых и эмоциональных контрастах:

Сибирь! Как свист пурги — Сибирь, — Звучит и ныне это слово.