Заглавие любого произведения – это «компрессированное, нераскрытое содержание» текста, его доминанта, «аббревиатура» смысла. Являясь первым знаком произведения, заглавие вводит читателей в его художественный мир, лапидарно отражает тематическую, композиционную, концептуальную, эмоциональную основу и представляет собой первую – собственно авторскую – интерпретацию.

Заглавия романов И. С. Тургенева отличаются своим структурным и функциональным разнообразием: только первый из них назван по фамилии главного героя («Рудин»), т. е. само заглавие как основной план произведения выделяет план данного персонажа; названия других романов в сжатой форме выражают либо главную тему («Дворянское гнездо»), либо центральную проблему («Накануне», «Новь»), либо основной конфликт («Отцы и дети»). В заглавие романа « Дым » вынесено слово-символ, которое является формой обозначения сквозного образа произведения и которое по мере организации текста расширяет своё значение и приобретает обобщающий и универсальный характер.

В тургеневедении давно замечено, что заглавие « Дыма » символично: одни исследователи считают, что введением «аллегорического заглавия» автор «недвусмысленно» отвергает нигилистическое движение и образ « дыма » является символом непрочности, эфемерности революционных начинаний (А. Г. Цейтлин) 2 , другие полагают, что название романа является символом «газообразного», «непланетарного» состояния всей России, вступившей в полосу нового общественного и социально-экономического развития (А. И. Батюто, А. Б. Муратов) 3 . При всём различии трактовок несомненно, что акцент учёные делают на социальный аспект. Более широкое толкование образа дыма даёт в своих работах О. Н. Осмоловский. Специально не ставя вопрос о заглавии романа, учёный выявляет его символический подтекст в целом и справедливо считает, что «тема дыма – хаотической, противоестественной жизни» – начинает своё существование уже в названии произведения и влияет на его структуру, сюжет, принципы изображения действующих лиц, специфику их психологических характеристик и создаёт метафизический план художественного изображения – о «стихийности натуры и неясности природы человеческих отношений», о трагической судьбе человека вообще.

Мы попытаемся доказать, что заглавие романа Тургенева многозначно и не только связано со всем содержанием текста, но и раскрывает особенности мировосприятия и мироощущения автора, имеет интертекстуальные и автоинтертекстуальные связи.

Заглавие « Дыма » прежде всего указывает на определённую ситуацию, воссозданную в романе. Возвращающийся из Баден-Бадена в Россию Литвинов из окна поезда наблюдает за бесконечной вереницей то беловатых, то более тёмных, смешанных с другими клубов пара, за их однообразной, торопливой, скучной игрой 5 . В этой сцене образ дыма имеет конкретное значение – это газообразный продукт, выделяющийся в воздух. В своём материальном виде образ дыма возникает в романе и раньше (в сценах, повествующих о разных «партиях» русского общества: кружке Губарева, пикнике генералов). Между тем читателю, знакомому с символическими обозначениями, заглавие романа открывает такие метафорические смыслы, как призрак, мираж, пелена, чад.

Символика дыма подготавливается первыми страницами романа : сценами у «русского дерева», в кофейне Вебера, в игорном доме, собрания у Губарева, в последней из них образ дыма возникает не просто в своём конкретном облике, но его модификация – чад (едкий, удушающий дым) – метафорически раскрывает какое-то «одурманенное» сознание той части радикально настроенной русской эмиграции, которая почти вся состоит из «прекрасных людей», а «в результате ничего не выходит» (С. IX,164). Тот же самый беспорядок мыслей, «бессвязную и безжизненную болтовню», что на заседании губаревского кружка, Литвинов наблюдает у аристократов на вечере у Ратмировых. Взгляды, суждения генералов-реакционеров, идеи славянофилов, защищаемые князем Коко, с точки зрения автора, столь же химерны и призрачны, как и губаревцев: «Какое старьё, какой ненужный вздор, какие плохие пустяки занимали все эти головы, эти души, и не в один только этот вечер занимали их они <…> И какое невежество в конце концов! Какое непонимание всего, на чем зиждется, чем украшается человеческая жизнь!» (С. IX,247-248). Пожалуй, только образ Потугина, при всей его озлобленности и желчности, дорог писателю. Устами этого героя автор отстаивает мысль о России как одной из европейских стран, призванной органически усваивать достижения западной цивилизации (С. IX,173). Но даже Потугин «есть маленькая charge», поскольку в его лице представлен «совершенный западник». По сути дела, Тургенев создаёт в романе своеобразную картину-символ, в которой отражается пореформенная русская жизнь, охваченная «газообразными» идеями и мнениями. Венчают эту картину тягостные размышления Литвинова, осознающего иллюзорность «болтовни» и военной петербургской аристократии, и радикалов-социалистов, и славянофилов, и западников. Собственная жизнь и прежде всего русская жизнь – всё людское и особенно русское представляется герою дымом : « Дым, дым », – повторял он несколько раз <…> Всё дым и пар, думал он <…> Вспомнилось ему многое, что с громом и треском совершалось на его глазах в последние годы… Дым, шептал он, дым ; вспомнились горячие споры, толки и крики у Губарева, у других, высоко - и низкопоставленных, передовых и отсталых, старых и молодых людей… Дым, повторял он, дым и пар. Вспомнился, наконец, и знаменитый пикник, вспомнились и другие суждения и речи других государственных людей – и даже всё то, что проповедовал Потугин… дым, дым и больше ничего» (С. IX,315-316). Реалии русской жизни сопоставляются с дымом не только героем, но и автором. Заглавие романа, соотносясь с ключевой метафорой, уподобляет общественно-политическую жизнь пореформенной России, с её дымом, чадом, мглами, туманами, «всеобщей газообразности». Нет сомнения, что название романа отражает авторское видение изображаемой ситуации, негативное отношение писателя к происходящим в обществе преобразованиям и дым выступает метафорическим обозначением неустроенности, «слепого мрака заплесневевшей жизни» России, неясности, неопределённости пути развития русской политической мысли. Это подтверждают замечания самого Тургенева, сделанные А. П. Голицыну по поводу неудачной попытки перевода романа на французский язык: «Согласен, что название “Fumеe” – на французском языке совершенно не годится <…> Что бы сказали о заглавии “Неизвестность”? Или – “Между прошлым и будущим”? Или – “Без берегов”? Или, может быть, “В тумане”?» (П. VI,422). Предложенная автором серия названий, прежде всего, «предсказывает» развитие социальной темы. Но заглавие тургеневского романа связано не только с социально-политической проблематикой, оно выражает целый ряд других важнейших смыслов произведения.