Хромой и слепой жили в дружбе как-то выразили они желание, чтобы какой-нибудь богатый человек приставил их к своему саду. Жил-был царь, у которого находился великолепный сад с прекрасным виноградником. В нем он посадил двух сторожей: хромого и слепого.

С первого взгляда более заметна близость проложной притчи к тексту из Вавилонского Талмуда, чем к тексту из "Тысячи и одной ночи". Как в Вавилонском Талмуде, так и в проложной притче хозяин сада (некий царь) устроил хромого и слепого "сторожами". Хотя общая обстановка оказывается сходной с остальными текстами, в тексте из "Тысячи и одной ночи" прямо не упоминается слово "сторож". Богатый добряк оставляет слепого и хромого в своем саду и наделяет своими плодами. Но, опираясь только на этот факт, окончательно решить вопрос о зависимости славянской проложной притчи от Вавилонского Талмуда еще рано. При этом следует обратить внимание на один важный момент: в тексте "Тысячи и одной ночи" хозяин сада дает хромцу и слепцу заповедь, которая в проложной притче играет немаловажную роль. В вышеприведенном фрагменте проложной притчи только упоминается слово "оплот", которое позже в толковательной части разъясняется как Божий закон и заповеди.

Образы слепца и хромца, которые нарушают завет хозяина, уподобляются человечеству, которое нарушает Божий завет и изгнано из Эдема. И для обозначения человеческой грешности, и для христианского морального осмысления притчи установление завета играет очень важную роль. Такая маркированная роль завета хозяина в русской проложной притче встречается в тексте "Тысячи и одной ночи", а не в притче Вавилонского Талмуда.

Хромой и слепой сообщили друг другу свое желание и вместе сожаление, что один не видит плодов, а другой не может подойти к ним. Раз хромой говорит слепому: "Я вижу в саду прекрасный виноград".

Каждый фрагмент текстов говорит о возникновении грешного желания хромого и слепого. Но дальше в текстах из "Тысячи и одной ночи" и проложной статьи хромой и слепой выражают сожаление о том, что их телесное состояние не разрешает удовлетворить собственные желания, т. е. вкушать плоды сада, а в тексте из Вавилонского Талмуда такого высказывания хромого или слепого нет. Текст "Тысячи и одной ночи" в славянской проложной притче параллельно воспроизведен и обогащен диалогами хромого и слепого.

Пришедший на ту пору сторож спрашивает: "горе вам! Разве не слышали вы, как хозяин предостерегал вас ничего не портить в саду? Обуздайте свои желания; иначе он выгонит вас из сада". Но они возразили: "Мы хотим плодов во что бы то ни стало, а хозяин ничего не заметит; не ведай только нас и укажи способ удовлетворить наше желание ".

В вышеприведенных фрагментах взаимоотношение между проложной притчей и двумя источниками этой притчи оказывается довольно сложным. В Вавилонском Талмуде, как и в проложнои притче, затея и инициатива к действию принадлежат хромому или слепому. Но совсем простое предложение из Вавилонского Талмуда не содержит деталей довольно сильно обогащенного диалогами текста из проложнои притчи и "Тысячи и одной ночи". Наоборот, со стороны деталей и содержания находится больше близости между текстами из проложнои притчи и "Тысячи и одной ночи". В тексте из "Тысячи и одной ночи" выступает новый персонаж, сторож, который выражает внутренний разумный голос слепца и хромца. Он дает разумный совет и раскрывает способ удовлетворить желания хромого и слепого. Через его слова объясняется, как слепец и хромец помогают друг другу, какую функцию принимает каждый. В проложнои притче сам слепой указывает это. Здесь важно, что в обоих текстах, из "Тысячи и одной ночи" и проложнои притчи, встречается такое указание. И это показывает однородность притчи из "Тысячи и одной ночи" и славянской проложнои притчи в семантическом аспекте. Кроме того, следует отметить, что в тексте из "Тысячи и одной ночи" слепой и хромой уверены в том, что они смогут обмануть хозяина сада, как и в проложнои притче.

Здесь особенно наглядно видна близость славянской проложной притчи к тексту из "Тысячи и одной ночи". В Вавилонском Талмуде вернувшийся домой хозяин просто спрашивает, где его плоды, но не говорит никакой упрекающей их фразы. Однако в проложной притче и в "Тысяче и одной ночи" хозяин с осуждением обращается к слепому и хромому, и его вопрос представляет собой суровый упрек. И еще одна маленькая деталь, которая отсутствует в тексте из Талмуда. В обоих текстах, в "Тысяче и одной ночи" и в проложной притче, указывается то, что хозяин после возвращения домой видит, что его сад окраден. Можно сказать, что в вышеприведенных фрагментах текст проложной притчи совпадает с текстом из "Тысячи и одной ночи".

"Значение этой притчи, - продолжал принц, - следующее: Слепой представляет Тело, хромой - Душу; сад есть образ этого мира; владелец сада есть Бог и Творец; дерево означает животные стремления, а сторож - разум, предостерегающий от дурного и направляющий к хорошему..."

Эти фрагменты относятся к толковательной части каждого текста, где разъясняется основной моральный смысл притчи. По мнению И. П. Еремина, славянский сочинитель проложной притчи о слепце и хромце, должно быть, использовал текст, уже истолкованный в экзегетически-христианском духе. Если мы подчеркиваем "в экзегетически-христианском духе", мы легко склоняемся к гипотезе о близости славянской проложной притчи к Вавилонскому Талмуду. Но сопоставление этих толковательных частей текстов показывает, наоборот, близость проложной притчи к тексту "Тысячи и одной ночи". Как в проложной притче, так и в тексте из "Тысячи и одной ночи" почти одинаково толкуется аллегорическое значение слепого и хромого, сада и его хозяина.

Из указанных сопоставлений можно сделать вывод, что в семиотическом аспекте текст "Тысячи и одной ночи" имеет более близкие черты с древнерусской притчей, чем текст Вавилонского Талмуда.