Сделаем попытку иерархического определения жанрообразующих факторов на примере стихотворения А. С. Пушкина “Отцы пустынники и жены непорочны…”(22 июля 1836 г.), частью которого является переложение Великопостной молитвы преподобного Ефрема Сирина (4в.) Приведем источник и художественный текст:

Господи и Владыко живота моего,

дух праздности, уныния, любоначалия

и празднословия не даждь ми.

Дух же целомудрия, смиренномудрия,

терпения и любве, даруй ми, рабу Твоему.

Ей, Господи Царю, даруй ми зрети моя прегрешения

и не осуждати брата моего,

яко благославен еси во веки веков, аминь.
(Молитвослов. М., 1995. С.113.)

Отцы пустынники и жены непорочны,

Чтоб сердцем возлетать во области заочны,

Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,

Сложили множество божественных молитв;

Но ни одна из них меня не умиляет,

Как та, которую священник повторяет

Во дни печальные Великого поста;

Всех чаще мне она приходит на уста

И падшего крепит неведомою силой;

Владыко дней моих! дух праздности унылой,

Любоначалия, змеи сокрытой сей,

И празднословия не дай душе моей.

Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья,

Да брат мой от меня не примет осужденья,

И дух смирения, терпения, любви

И целомудрия мне в сердце оживи.

(Пушкин А. С. Полн. собр. соч. В 17 томах. Т. 3. Кн. 1. М., 1995. С. 121.)

I часть стихотворения представляет собой вступление, отсылающее к православной литургике и указывающее на кульминационный для всего текста характер самого переложения молитвы. Мнения исследователей по поводу соотношения художественного и собственно духовного начал при создании этого отрывка крайне противоречивы: является ли II часть стихотворения только гениальным переложением церковной молитвы или перед нами художественно зафиксированный акт истинного молитвотворчества? Так возникает проблема бытования духовной сущности молитвы в поэтическом слове. Будем различать: 1) молитву церковно-каноническую, которая предстаёт идеальным образцом молитвотворчества с догматической точки зрения и принимается для богослужебной практики. Именно такая молитва чаще всего является источником, толчком для зарождения 2) молитвы оригинальной, которая может создаваться в разной степени удаленности от литургики. Здесь выделим: - 1 - личную молитву в частно-церковной жизни; - 2 - переложения молитв общецерковных (с неравной мерой соответствия); - 3 - поэтический жанр, неявно связанный с каноном. Предложенная градация строится по принципу нарастания индивидуалистического и эстетического начал. Возможно ли доказательно определить духовную природу литературного текста? В связи с этим В. А. Котельников пишет, что подлинное молитвотворчество может быть обнаружено «не на поверхности текста, а в более глубоких слоях речи…» [2, с.22]. Так, например, в молитве преподобного Ефрема Сирина подавляющая часть существительных относится к разряду абстрактных; большое количество личных и притяжательных местоимений, выполняющих функцию интимизации речи, глаголы нагнетают ощущение экспрессивности при восприятии текста; возникает поле динамичного напряжения, т. к. доминирование именных категорий придает статичный характер внутреннему миру молитвы. Ритмизованность тексту сообщает и особая риторическая организация, основанная на фигуре однопадежия. Такие грамматические и ритмические особенности способствуют реализации молитвенной функции. Грамматические категории канонической молитвы находят адекватное отражение в поэтическом тексте Пушкина, но появляются эпитеты, растёт количество инверсий. В самом переложении синтаксис близок к первоисточнику, аналогичные риторические фигуры наблюдаются даже в первой части стихотворения. Память (языковая, ритмическая, образная и т. д.) жанра об особом текстопорождающем состоянии сознания будет, видимо, лежать в основе жанрообразования поэтической молитвы. Находиться в измененном состоянии сознания, фиксируя и одновременно художественно оформляя впечатления, невозможно, но, «пережив парадоксальную ситуацию… можно перейти в новое состояние, где уже возможна вербализация пережитого». [5, с. 89 – 90].

Поэтическое переложение молитвы преподобного Ефрема Сирина вполне может быть молитвенным словом самого автора. Но есть мнения и прямо противоположные. В связи с этим В. Лепахин последовательно представляет формально-смысловые изменения церковного текста в пушкинском переложении оправданными с точки зрения богословской логики, но дает категоричное заключение: переложение А. С. Пушкина молитвой не является, так как доминирующим в нем выступает начало художественное. В. Лепахин отмечает: «У преподобного Ефрема за четырьмя «отрицательными» прошениями (об отнятии праздности, уныния, любоначалия и празднословия) следуют четыре «положительных» (о даровании целомудрия, смиренномудрия, терпения и любви), а заключает молитву прошение о даровании зрения своих грехов и неосуждения, Пушкин же заключительные слова молитвы ставит между отрицательными и положительными прошениями, создавая таким образом числовую симметрию 4 – 2 – 4, в то время как в оригинале 4 – 4 – 2 [1]. А. С. Пушкин жесткую оппозитивность смягчает, что можно объяснить особенностями его поэтики и мироощущения. А. С. Пушкин преобразует модальную композицию, смещая тем самым смысловые акценты в соответствии с особенностями своей поэтики. В построении молитвы преподобного Ефрема Сирина имеет место другой вариант такой организации текста. И вполне понятна оговорка, которую делает В. Лепахин в конце статьи, о том, что поэту удалось в соответствующей «форме передать смысл и дух молитвы». Думается, можно определить следующие признаки как жанрообразующие и для поэтических переложений молитв и оригинального молитвотворчества в следующей взаимосвязи: 1)установка на Богообщение или на воспоминание пережитого молитвенного опыта («дух молитвы»), которая определяет 2) «новую языковую реальность», что предполагает -1- план содержания («смысл» молитвы): к нему можно отнести, например, семантический ритм; -2-план выражения (соответствующая «форма» молитвы). [1,с.189].

Вывод: Две рассмотренные молитвы – Церковная и поэтическая – находятся не только в генетической зависимости, но имеют и типологическое сходство в силу духовной природы жанра. В связи с поставленными вопросами особо значимой выступает проблема стилизации.