СЛОВО О ВАВИЛОНЕ (с XVI в.— Сказание о Вавилоне) —легендарно-политическое произведение рубежа XIV— XV вв., написанное неизвестным древнерусским книжником и вошедшее в XVII—нач. XVIII в. в переработанном виде в цикл Сказании о Вавилонском царстве.

Полное заглавие памятника содержит двойное жанровое определение — “Слово” и “Послание” (в значении — посольство): “Слово о Вавилоне, о 3 отрок. Послание от Леукия царя, а во крещеньи нареченаго Василея, еже посла в Вави-лонъ испытати знамения у святых трех отрок — Онаньи, Озарьи, Мисаила”.

Сюжетом С. и является описание посольства, которое “греческий” царь Лев (“Леукий”, “Левкий”, “Улевуй”) отправляет в Вавилон за “знамением” к гробу вавилонских отроков. Посланники царя — представители трех христианских православных стран: “гречин Гугрий”, “обежанин (житель Абхазии) Яков”, “русин Лавер”. Как бы заранее уже предусмотрено, что каждый из них на своем языке сможет прочесть соответствующую часть трехъязычной надписи на лестнице, ведущей в град Вавилон. “Знамение” посланцы царя обретают не в церкви, а в царских палатах, ведомые “гласом свыше”, ибо “знамение” — это царские регалии: венцы царя вавилонского Навуходоносора и царицы с сопроводительной к венцам грамотой на греческом языке. Обстоятельства предугаданы так, что добыть регалии посланцы смогут, только действуя совместно. Принесенные посланцами регалии вавилонских царей патриарх возложил “на царя Василия и на царицу Александрию”, а царь, сдержав данное им обещание в случае получения “знамения” быть верным поборником православной веры, послал дары иерусалимскому патриарху и отказался от похода в Индию, дабы сражаться против “иноверных” врагов, грозящих из северных (“полунощных”) стран.

Чтобы придать своему изложению видимость достоверности, автор полностью воспроизводит в С. последовательность посольского церемониала: вначале происходит обсуждение состава посольства, затем следует “наказ” царя послам и исполнение ими миссии — посещение церкви и царских палат, выяснение, в чем суть “знамения”, и получение царских венцов, затем, по возвращении из Вавилона,— церемония приветствия царя каждым посланцем и преподнесение царем даров перед роспуском послов по домам. Главными в памятнике становятся указания на божественную святость символов византийской царской власти, полученных при покровительстве трех вавилонских отроков, тема солидарности трех представителей не покоренных Турцией православных стран: Руси, Византии и Обезии-Грузии, тема верности византийского царя христианской православной вере. Раскрытию этих тем и служат все средства символики: значащие имена, зачины-загадки и образы народной поэзии.

Русский книжник создает идеальный облик “греческого” царя, верного поборника православной веры. Однако идеал этот далеко не соответствовал реальному поведению византийских императоров рубежа XIV—XV вв.: в страхе перед турецкой угрозой они подготавливали, а потом и заключили унию с римско-католической церковью на Флорентийском соборе 1438—1439 гг. Необходимость напоминания об идеальном образе “греческого” царя в русском произведении могла возникнуть и значительно раньше этого акта, возможно, уже в 90-е гг. XIV в.: во всяком случае, идеи эти созвучны взглядам византийского патриарха Антония, который в грамоте 1393 г., обращенной к московскому князю Василию Дмитриевичу, прославлял идеальный образ византийского императора, остающегося “поборником и защитником” православной веры, несмотря на то, что его землю окружили “язычники”. Появление среди царских посланцев “русина” с именем “Лавр”, который (в соответствии со значением его имени) венчает дело, прочитав в русской части надписи, где взять регалии, отражает не только патриотические симпатии автора, но, по-видимому, и какие-то претензии московского великого князя Василия I, на которые явно намекает патриарх Антоний в той же грамоте 1393 г.

Анализ литературных источников С. позволяет судить о начитанности автора в библейской истории, апокрифической, переводной и оригинальной литературе, византийских хрониках, русских летописях и произведениях устного народнопоэтического творчества, а также об осведомленности в актуальных вопросах международной жизни рубежа XIV— XV вв., знание им тонкостей древнего

чина венчания на царство византийских императоров и посольского церемониала.

В XVI в. С. после некоторой стилистической правки под названием “Сказание о Вавилоне” было включено в Великие Минеи Четьи под 17 декабря, днем поминовения трех вавилонских отроков. После венчания на царство Ивана Грозного текст С. перерабатывается и в перечень царских регалий включаются новые атрибуты царского венчания: “сердоликовая крабица”, а затем и “мономахова шапочка”. В цикле Сказаний о Вавилонском царстве в начале XVII в. (в связи с избранием на царство Михаила Федоровича Романова) впервые появляется заключительная статья о передаче греческим царем “чести ради своей” киевскому великому князю Владимиру Мономаху все тех же “крабицы” и “шапочки”. Тексты эти, совершенно не связанные с теорией “Москва — третий Рим”, развивают государственные идеи Сказания о князьях владимирских. В конце XVII— начале XVIII в. возникают новые, занимательные сюжеты о вавилонских царях. В состав поздних циклов входят: притчи о Навуходоносоре и его сыне Василии Навуходоносоровиче (со сказочными толкованиями значения и происхождения его имени), об Артаксерксе, о Немвроде и Иоанне, предания о царице Южской (Малкодушке), легенда о сооружении вокруг града Вавилона глиняного змея, ожившего и поглотившего всех его жителей, самого царя Навуходоносора и царицу.

Н. Ф. Дробленкова