Стоит над миром столб огня, И в каждом сердце, в мысли каждой —

Свой произвол и свой закон Над всей Европою дракон, Разинув пасть, томится жаждой..

Кто нанесет ему удар?.. Не ведаем: над нашим станом, Как встарь, повита даль туманом,

И пахнет гарью. Там — Пожар. А. Блок. «Народ и поэт», 1911. Пролог поэмы «Возмездие»

Эпиграф к уроку, как и во всех предыдущих случаях, — отправная точка работы над образной тканью произведения. В нем сфокусированы основные аспекты решения поставленных в произведении проблем. Но нашим выбором именно этого текста для эпиграфа мы хотели подчеркнуть провидческий характер поэзии А. Блока 10-х годов. Художник предчувствовал грядущие социальные потрясения и катастрофы мирового масштаба, предвидел их трагические последствия. Под таким углом зрения рассматривается поэма «Двенадцать».

Заканчивая работу над этим произведением, учитель снова возвратится к эпиграфу, образы-символы, образы-намеки которого наполнятся для ребят конкретным содержанием.

Перед началом работы над поэмой «Двенадцать» целесообразно спросить ребят, каково общее впечатление, какие места непонятны или трудны, чтобы учитель в своем объяснении и комментировании текста не упустил то, что им неясно.

На наш взгляд, ключевыми для понимания этого сложного произведения являются вопросы жанра, стиля и композиции, вопрос о главном герое.

Жанр. «Двенадцать» — эпическая поэма, в которой мы находим живые, движущиеся, озвученные картины реальности, поданные в ключе картинок с натуры. Чтобы своеобразие эпичности в этом произведении школьникам было понятнее, напомним для сравнения, что «Соловьиный сад» — лирическая поэма с элементами эпического изображения (сквозной сюжет, связанный с одним героем, конкретно-реалистические детали, хотя и приобретающие символический смысл). В ней герой, от имени которого ведется лирический рассказ, — повествователь с развитием его переживаний, его нравственным выбором, жизненным итогом. Лирически-исповедальный сюжет, при всей


Его внешней строгости, сообщает поэме лирически взволнованный характер. Изысканно-возвышенная тональность стиля помогает ощутить философскую глубину внешне незамысловатого сюжета, сложность мироощущения лирического героя.

В «Двенадцати» калейдоскопически сменяющиеся картины-главки, каждая из которых выглядит как моментальный снимок, складываются в масштабную панораму. Это эпос революции. Ребята могут обнаружить в поэме и лирическую струю: она в начальной картине-пейзаже, в заключительных строфах.

Композиция и стиль. На первый взгляд поэма «Двенадцать» может показаться очень пестрой, составленной из разнородных по тональности и ритму зарисовок. В ней нет такого стилевого единообразия, которое мы видели в поэме «Соловьиный сад» или даже в циклах «На поле Куликовом» и «Кармен». Здесь цельность и единство создаются на иной основе. В поэме воплощена стихия революции, передано новое мировосприятие человека улицы, ощутившего безграничную свободу, — свободу от всего, что связано с прежней жизнью. Стилистически это реализовано поэтом путем введения разговорно-песенной интонации, частушечных ритмов, просторечно-огрубленной лексики.

В то же время устоявшиеся черты поэтики А. Блока, знакомые по ранее изученным произведениям, ребята тоже обнаружат без особого труда.

Можно здесь, говоря о стиле поэмы, предложить им вопросы (можно дать их и в предварительном задании):

1. Какие образы-символы вы заметили в поэме «Двенадцать»? (Ветер, вьюга, флаг, белый снег, пес безродный и др.)

2. Какие многозначные художественные детали, символические фигуры или ситуации, намеки обратили на себя ваше внимание? (Например, «Хлеба! Что впереди? Проходи!», «буржуй на перекрестке», «барыня в каракуле» и др.)

3. В каких главах вы услышали песенные или частушечные ритмы? (Гл. 3, 4 — подражание частушке; гл. 8 — народно-песенные ритмы; гл. 9 — начало популярной песни; ритм марша — гл. 2, 11.)

4. Почему так часто в тексте встречается звукоподражание выстрелу? Когда и почему стреляют? (Гл. 2, 6, 12.)

Главный герой. Кто он в поэме? Двенадцать красногвардейцев? Или кто-то еще? Это важный вопрос, потому что в личности главного героя и отношении к нему автора просматривается сумма авторских оценок всех ситуаций и характеров, авторская концепция жизни. В лирическом произведении оценки выражаются непосредственно, а в эпическом они растворены в самих картинах и отношениях героев и автора к ним. В эпическом произведении (прозаическом или стихотворном) всегда наличествует повествователь-рассказчик. Все изображенное увидено его глазами, отобрано его взглядом.

В эпической поэме «Двенадцать», кроме двенадцати красногвардейцев, Петьки с Катькой, есть еще повествователь-рассказчик. Это сквозной образ. Это он видит ночной заснеженный город, по которому идут 12 человек (патруль). Это он увидел и плакат об Учредительном собрании, и старушку, и буржуя, и всех остальных героев первой главы. Это он услышал крики, выстрелы, погоню за Ванькой, потом разговор Петрухи со своими товарищами, его исповедь. Так кто же этот герой? Это тот, кого революция освободила. От чего? Ему кажется, как и двенадцати красногвардейцам, от всего, что угнетало и стесняло, в том числе и от креста (поговорка «Креста на тебе нет» означала


Упрек в отсутствии совести). Отменены все старые заповеди («свобода, свобода, Эх, эх, без креста!»), в том числе и «не убий», «не укради». Убийство Катьки не очень печалит красногвардейцев, а Петька переживает, потому что любил Катьку. Когда он «повеселел», то вместе со всеми говорит:

Эх, эх! Запирайте етажи,

Позабавиться не грех! Нынче будут грабежи!

Отмыкайте погреба — Гуляет нынче голытьба!

Продолжение этого настроения находим в 8 главе, где в один ряд поставлены «скука скучная, смертная» и желание провести «времячко», а затем — «Ужь я семячки полущу, полущу Ужь я ножичком полосну, полосну!.. Ты лети, буржуй, воробышком! Выпью кровушку За зазнобушку, Чернобровушку»

Вот так воспринимает революционные события человек улицы, ощутивший безграничность свободы, когда все позволено, и в то же время чувствующий враждебность окружающего, но уже побежденного мира. Потому нет ненависти в зарисовках первой главы, а только ирония, насмешка, часто уничтожающая («писатель — Вития», «Товарищ поп»), звучит в них по адресу Учредительного собрания, и барыни, и буржуя, и писателя, и попа. От ощущения свершившегося справедливого переворота идет и настроение бесшабашности, упоение свободой, характерное для городской голытьбы:

И больше нет городового — Гуляй, ребята, без вина!

Революция свершилась в городе, а средоточие старой, старозаветной России красногвардейцы видят в деревне. Отсюда — война деревне:

Товарищ, винтовку держи, не трусь! В кондовýю,

Пальнем-ка пулей в Святую Русь — В избянýю,

В толстозадую!

Обратим внимание ребят на то, что обращение «товарищ», принятое в среде городских рабочих, встречается в поэме много раз (гл. 1, 2, 6, 7), «наши ребята» (гл. 3), в гл. 11 «Вперед, рабочий народ!».

Начиная со второй главы, звучит мотив бдительности:

Революцьонный держите шаг!

Неугомонный не дремлет враг! (Гл. 2, 6, 10, 11.)

Интересно, вслед за каким текстом поставлены эти строки и что идет за ними. Во 2 главе за ними — процитированные выше строки о деревне, в 6 главе они — после убийства Катьки, в 10 — как упрек Петьке за его несознательность, в 11 — «Вот — проснется Лютый враг». Получается, что первыми жертвами бдительности уже оказались или окажутся свои, совсем не буржуи.

В литературоведении нет единого мнения о том, кто же главный герой поэмы. Одни считают, что это стихия революции, другие называют двенадцать красногвардейцев, третьи указывают на повествователя4. Вероятно, все правы, но вернее, на наш взгляд, эти точки зрения совместить, особо выделив повествователя. В этом случае все в этом


Сложном произведении становится понятнее. Собственно говоря, личностным воплощением стихии революции и выступают двенадцать и рассказчик-повествователь, присоединяющийся к ним. При этом стихии все время пытается противостоять организованное начало.

Возникает вопрос, как у поэта-символиста, утонченного лирика, мог появиться такой герой, олицетворяющий городские низы, голытьбу? Стоит вспомнить в этой связи, что социальные мотивы в поэзии А. Блока появились еще в 1903—1905 годах, в канун первой русской революции («Фабрика», «Поднимались из тьмы погребов», «Барка жизни встала», «Сытые», «Шли на приступ. Прямо в грудь» и др.). В последующие годы поэт все более осознавал свою кровную связь с Россией, всматривался в лицо Руси, предчувствуя ее тяжкие испытания.

Лирический герой поэта прошел путь интеллигента-индивидуалиста, погруженного в мир личных переживаний, к интеллигенту с осознанной гражданской и патриотической позицией, позднее — к приветствовавшему очистительную бурю-революцию. Это ярко выражено в его статье «Интеллигенция и революция».