В центре романа - история Лаврецкого, происходящая в 1842 г. в губернском городе О., эпилог рассказывает о том, что произошло с героями через восемь лет. Но в целом охват времени в романе гораздо шире - предыстории героев уводят в прошлый век и в разные города: действие происходит в имениях Лаврики и Васильевское, в Петербурге и Париже. Так же "скачет" и время.

В начале повествователь указывает год, когда "дело происходило", затем, рассказывая историю Марьи Дмитриевны, отмечает, что муж ее "умер лет десять тому назад", а еще тому назад пятнадцать лет "в несколько дней успел покорить ее сердце". Несколько дней и десятилетие оказываются равнозначными в ретроспективе судьбы персонажа. Таким образом, "пространство, где живет и действует герой, почти никогда не бывает замкнутым - за ним видится, слышится, живет Русь...", в романе показана "лишь часть родной земли, и это чувство пронизывает и автора, и его героев" .

Судьбы главных героев романа включены в историко-культурную ситуацию российской жизни конца XVIII - первой половины XIX в. Предыстории персонажей отражают связь времен с характерными для разных периодов чертами быта, национального уклада, нравов. Создается соотношение целого и части.

В романе показан поток жизненных событий, где бытописание естественно сочетается с тирадами и светскими диспутами на социально-философские темы (например, в гл. 33). Персонален представляют разные группы общества и разные течения общественной жизни, характеры проявляются не в одной, а в нескольких детально обрисованных ситуациях и включаются автором в более длительный, чем одна человеческая жизнь, период. Этого требует масштаб авторских умозаключений, обобщающих идей об истории России. В романе шире, чем в повести, представлена российская жизнь, затрагивается более широкий круг общественных вопросов.

В диалогах в "Дворянском гнезде" реплики героев имеют двойной смысл: слово в буквальном значении звучит как метафора, а метафора неожиданно оказывается пророчеством. Это относится не только к пространным диалогам Лаврецкого и Лизы, рассуждающих о серьезных мировоззренческих вещах: жизни и смерти, всепрощении и грехе и т. д. до и после появления Варвары Павловны, но и к разговорам других персонажей. Глубокий подтекст имеют, казалось бы, простые незначительные реплики. Например, объяснение Лизы с Марфой Тимофеевной: "А ты, я вижу, опять прибирала свою келейку. - Какое это вы произнесли слово! - прошептала Лиза..." Эти слова предваряют главное объявление героини: "Я хочу идти в монастырь".

Характер диалога в романе изменяется только один раз, во время свидания Лизы и Лаврецкого. Он становится "импрессионистским", передающим эмоциональную атмосферу свидания, намекает на чувства героев. Диалог состоит из отрывочных фраз и неполных предложений, в которых повторяются отдельные слова. Замешательство Лаврецкого передано многоточиями и повторами: "Лиза!... Лиза... "Я...я...я... люблю вас"). Психологическое состояние героев дано в авторских "описательных" ремарках: "сердце его захолонуло", "произнес он с невольным ужасом" и т.д. Как было отмечено, главные герои "все подлинно гармонические моменты любви... переживают вне ситуации общения" .

Диалог занимает большое место в повести, но его значение специфично: "Вы сегодня были сердиты. - Я? - Вы. - Отчего же, помилуйте... - Не знаю, но вы были сердиты и ушли сердитыми. Мне было очень досадно, что вы так ушли, и я рада, что вы вернулись". В речевых интонациях передаются эмоции героев; разговоры "ни о чем" отражают неопределенность их чувств, диалоги создают эмоциональную атмосферу, в которой формируются отношения Аси и господина Н. Н., запечатлевают причудливую смену настроений героини.

Диалог становится драматичным (когда реплики приравниваются к действию) в повести однажды - во время свидания, выявляя грубость и непоследовательность поведения Н. Н. (неожиданную для него самого). В самый решительный момент герой вспоминает о Гагине и восклицает: "Ваш брат... ведь он все знает... Он знает, что я вижусь с вами". Эта фраза определяет последующее развитие событий. В этом диалоге каждое слово равно поступку. И эти действия не соответствуют характеру отношений, сложившихся у молодых людей ранее. Поэтому героиня не сразу понимает смысл слов и переспрашивает: "Я должен был ему все сказать. - Должны? - проговорила она невнятно". Дальнейшие обвинения, которые предъявляет Н. Н. Асе ("Да, да, - повторил я с каким-то ожесточением, - и в этом вы одни виноваты..."; "посмотрите лее, что вы наделали..."), являются, по сути, его самым решительным действием, в ответ на которое Ася отвечает не словами, а резким и неожиданным движением: "...она вдруг вскочила - с быстротою молнии бросилась к двери и исчезла...".

Таким образом, диалог в повести и романе выполняет различные функции.

Подытоживая вышеизложенное, можно сказать, что близкие по тематике повесть и роман Тургенева конца 50-х гг., с характерной для его творчества коллизией "счастья и долга", при ближайшем рассмотрении обнаруживают различия в характере конфликта, в изображении хронотопа, в роли второстепенных персонажей, в масштабах художественного мира, широте отражения действительности, форме повествования.